Адрес: Москва, проспект Мира, д.101 В, стр.1, третий этаж  Подробнее
Деканат, тел.: 8 (495) 616-37-01
   

Институт практического востоковедения

 

Глядя на Восток

ГлавнаяОб институтеПресса о нас

Уровень подготовки кадров скажется на будущем отношений России со странами Азии

Дмитрий Чайский

Уровень профессиональной подготовки специалистов-востоковедов неизменно был одним из признаков качества советского образования в области страноведения и дипломатии. Сегодня учебных заведений, где можно получить настолько же редкую, насколько и престижную специальность, не так много, а их выпускники пользуются высоким спросом на рынке труда. Между тем сами вузы отчаянно стремятся удержать прежнюю, высокую планку качества обучения. И она все еще остается намного выше, чем в западных университетах.

Подготовкой востоковедов в России занимаются сейчас и государственные, и частные учебные заведения. Среди государственных выделяются Институт стран Азии и Африки при МГУ имени М.В. Ломоносова и профильный вуз МИД России - Университет МГИМО. Среди частных - Институт практического востоковедения (ИПВ), использующий методики и педагогические наработки ИСАА, по решению ученого совета которого он и был создан. Проректор ИПВ Надежда Васина утверждает, что это единственный негосударственный вуз в стране, где освоен стандарт специальности 522600 "Востоковедение, африканистика", который предполагает глубокое изучение как иностранных языков, так и страноведческих курсов. По этой же специальности, а также по специальности "Регионоведение" проходит, по словам директора ИСАА, доктора исторических наук профессора Михаила Мейера, обучение в его вузе - в рамках одного из трех направлений: филологического, исторического и социально-экономического.

Редкие и очень редкие

Специфика рынка труда в этом направлении обусловлена редкостью профессии. Во-первых, квалифицированных кадров, знающих страны Востока, гораздо меньше, чем дипломированных специалистов по языкам и странам Запада, юристов или экономистов. Поэтому выпускники обычно не испытывают проблем с поиском постоянной работы, чаще бывает наоборот, что она уже найдена заранее, на третьем-четвертом курсе. Однако о совмещении даже частичной занятости с учебой речь вряд ли может идти вплоть до старших курсов - слишком велика нагрузка. Характерно, что ни в ИСАА, ни на большинстве факультетов МГИМО, ни в негосударственном ИПВ не практикуются вечерняя и заочная формы обучения - студенты учатся только днем, очно и при жестком контроле успеваемости.

Во-вторых, даже на фоне общей элитарности профессии существует дефицит кадров в отдельных отраслях. Так, редкие языки становятся действительно редкими из-за малого количества специалистов, ими владеющих. Если китайский, японский и арабский, наоборот, становятся все более популярными, то убедить студентов выбрать для изучения бирманский, индонезийский, фарси или пушту, по словам преподавателей, сложно - хотя именно ввиду их редкости такой выбор в определенном смысле более перспективен. Ситуация сложилась непростая: прежнее поколение "редких" востоковедов, по словам Надежды Васиной из ИПВ, постепенно уходит, а на смену им прийти некому. МИД России уже предпринял попытки что-то исправить, но сделать пока удалось немного: прежние поставщики кадров в основном переключились на работу с нефтяными компаниями, и изучение восточных языков там фактически сошло на нет.

Пробелы "болонской системы"

Что касается западного опыта, качество европейских и американских традиций обучения востоковедению существенно снизилось из-за "болонского процесса", или "болонской системы". Этот метод предусматривает позднюю специализацию - в течение первых четырех лет (бакалавриат) студенты изучают Восток в целом и лишь затем, в магистратуре, специализируются на отдельной стране и ее языке. В результате, убеждена Васина, выпускники западных вузов не успевают в должной степени овладеть трудными восточными языками и, проучившись шесть лет в университете и став дипломированными востоковедами, все еще нуждаются в услугах переводчиков и в переводной литературе. А в результате, например, в США уже появились профессора по древней истории Китая, не владеющие китайским языком.

В России востоковедения в наименьшей по сравнению с другими специальностями степени коснулись "либеральные" преобразования - по большей части сохранилась система жесткого отбора при интенсивной языковой нагрузке. Так, в ИСАА вне зависимости от специализации студенты в одинаковом объеме изучают один или два восточных языка, а также один западноевропейский. Всего в институте преподают более 40 языков народов Азии и Африки, а также узбекский, татарский, таджикский, казахский и адыгейский. При институте действует ряд научных обществ, в том числе "Нусантара" - объединение ученых, преподавателей и студентов из Москвы и Санкт-Петербурга, занятых проблемами Нусантары - региона австронезийских языков, в который входят Индонезия, Малайзия, Бруней, Филиппины, Мадагаскар, Океания, а также частично Сингапур, Таиланд, Вьетнам и Тайвань. В МГИМО, по неоднократным заявлениям и его ректора, члена-корреспондента РАН, доктора политических наук профессора Анатолия Торкунова, и его преподавателей, принципиальное внимание также уделяется, наравне с основной профессией, изучению сопутствующего ей иностранного языка, а чаще - двух.

В результате разницы методов преподавания и учебных требований российские студенты в ходе совместных стажировок с западными коллегами легко обходят не только одногодков, но и выпускников, и получающих последипломное образование. Наши уверенно побеждают на международных лингвистических конкурсах востоковедов - так, в 2007 году студентка третьего курса ИПВ Ольга Василевская, не получая специальной подготовки, заняла первое место на международном конкурсе изучающих малайский язык в Куала-Лумпуре, на котором встретились представители 24 стран. Фактически единственное, что может спасти "болонскую систему", - последующее обучение с погружением в языковую среду, то есть обучение непосредственно в стране специализации.

Внимание к опыту

Препятствия, которые могут помешать сохранению и развитию опыта востоковедения в России, кроются в сфере финансирования, а также в вопросах приоритетности этого направления для государства. Поскольку обучение по этой специальности со всеми необходимыми материалами, возможностями языковой практики и стажировок является крайне затратным, оно малорентабельно для коммерческих вузов. В особенности это касается уже упомянутых редких языков: если на востребованные сегодня в бизнесе китайский и японский существует платежеспособный спрос, то работа в регионах языков экзотических - в первую очередь прерогатива государственных структур. Поэтому без должного внимания с их стороны существует риск со временем утратить ценный практический опыт и преподавательские наработки и лишиться, по словам Надежды Васиной, "немногочисленной группы коммуникаторов, которые годами, часто анонимно направляют наши отношения со странами Востока", поддерживая их в рабочем состоянии.

Известия.Ру
12.03.08

ПОИСК
карта сайта

Мероприятия в текущем учебном году


Арабские страны
Бирма
Вьетнам
Индия
Индонезия
Камбоджа
Китай
Корея
Малайзия
Прочие вопросы
Япония
©2000-2017 «Институт практического востоковедения» - изучение китайского, японского, арабского языка.

Разработка и дизайн BTV-info.
Rambler's Top100
«Институт практического востоковедения»
Москва, проспект Мира, д.101 В, стр.1, третий этаж
Деканат: 8 (495) 616-37-01
E-mail: info@iposmsk.ru - учебная часть

Московская международная академия